РАСПРОСТРАНЯЮТСЯ ЛИ ТЕПЕРЬ НА ОРГАНЫ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА НОРМЫ ГК РФ О ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВЕ?

Федеральным законом от 5 мая 2014 г. N 99-ФЗ в пункт 2 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации были внесены изменения, вступившие в силу 1 сентября 2014 г. В связи с внесенными изменениями абз. 1 части 1 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – «ГК РФ», «Кодекс») приобрел следующую формулировку: «Юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие от его имени (пункт 1 статьи 182) в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом» (при пунктом 1 статьи 182 ГК РФ имеет следующую диспозицию: «Сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого; полномочие может также явствовать из обстановки, в которой действует представитель (продавец в розничной торговле, кассир и т.п.)».

Следовательно, это дало основание для понимания того, что законодатель, сделав отсылку на пункт 1 статьи 182 Кодекса, таким образом указал на то, что на регулирование правоотношений, связанных с деятельностью органов юридического лица распространяются нормы главы 10 ГК РФ о представительстве и доверенности. Т. е., единоличный исполнительный орган юридического лица (директор, генеральный директор, руководитель), это не кто иной, как представитель этого юридического лица (имеется в виду, с целью заключать, изменять и расторгать сделки от имени такого юридического лица), правомочия которого возникли в силу закона, а выписка из ЕГРЮЛ, это не что иное, как документальное подтверждение наличия полномочий единоличного исполнительного органа для конкретного лица, по своей сути, приравненное к доверенности.

Однако, с 01 июля 2015 года изменяющим документом (п. 1 статьи 2 Федерального закона N 210-Ф3 от 29.06.2015), в пункт 1 рассматриваемой статьи снова внесены изменения, в результате чего ее формулировка стала следующей: «Юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом», т. е. упразднена отсылка на пункт 1 статьи 182 ГК РФ.

Таким образом, мало того, что в силу реформирования законодательства и переходных положений еще не успели «обкататься» и «прижиться» новые положения и «устаканиться» судебная практика по принятым новеллам, вступившим в силу 1 сентября 2014 года, так, из рассматриваемый нормы законодатель «извлекает», на мой взгляд, достаточно конструктивный «элемент» и снова «подвешивает в воздухе» правовое регулирование ряда спорных отношений, а также, толкования и единообразие правоприменения этой нормы.

Хотелось бы разобраться, следует ли из того, что законодатель «передумал» и решил исключить возможность рассмотрения органа юридического лица (директора, генерального директора, руководителя) как представителя этого юридического лица и применять иные правила для рассмотрения споров, связанных (или вытекающих) из управомоченности или неуправомоченности его органов и/или лиц, выступающих в качестве таковых, превышения таких полномочий при осуществлении хозяйственной деятельности и совершении сделок? И если следует, то, какие правила необходимо применять?

Наверное, большинству практикующих юристов уже известно, что Пленум Верховного Суда Российской Федерации опубликовал свое Постановление от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». Можно ли в названном постановлении, словно отталкиваясь от обратного, найти ответы на обозначенные вопросы?

Если говорить о части этого постановления Пленума ВС, посвященной юридическим лицам, то в пункте 22 названного постановления мы найдем следующие положения и толкования:

«22. Согласно пункту 2 статьи 51 ГК РФ данные государственной регистрации юридических лиц включаются в единый государственный реестр юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ), открытый для всеобщего ознакомления. Презюмируется, что лицо, полагающееся на данные ЕГРЮЛ, не знало и не должно было знать о недостоверности таких данных.

Юридическое лицо не вправе в отношениях с лицом, добросовестно полагавшимся на данные ЕГРЮЛ, ссылаться на данные, не включенные в указанный реестр, а также на недостоверность данных, содержащихся в нем, за исключением случаев, если соответствующие данные включены в указанный реестр в результате неправомерных действий третьих лиц или иным путем помимо воли юридического лица (абзац второй пункта 2 статьи 51 ГК РФ).

По общему правилу закон не устанавливает обязанности лица, не входящего в состав органов юридического лица и не являющегося его учредителем или участником (далее в этом пункте - третье лицо), по проверке учредительного документа юридического лица с целью выявления ограничений или разграничения полномочий единоличного исполнительного органа юридического лица или нескольких единоличных исполнительных органов, действующих независимо друг от друга либо совместно.

Третьи лица, полагающиеся на данные ЕГРЮЛ о лицах, уполномоченных выступать от имени юридического лица, по общему правилу вправе исходить из неограниченности этих полномочий (абзац второй пункта 2 статьи 51 и пункт 1 статьи 174 ГК РФ). Если в ЕГРЮЛ содержатся данные о нескольких лицах, уполномоченных выступать от имени юридического лица, третьи лица вправе исходить из неограниченности полномочий каждого из них, а при наличии в указанном реестре данных о совместном осуществлении таких полномочий несколькими лицами - из неограниченности полномочий лиц, действующих совместно (абзац второй пункта 2 статьи 51 и пункт 1 статьи 174 ГК РФ).

Положения учредительного документа, определяющие условия осуществления полномочий лиц, выступающих от имени юридического лица, в том числе о совместном осуществлении отдельных полномочий, не могут влиять на права третьих лиц и служить основанием для признания сделки, совершенной с нарушением этих положений, недействительной, за исключением случая, когда будет доказано, что другая сторона сделки в момент совершения сделки знала или заведомо должна была знать об установленных учредительным документом ограничениях полномочий на ее совершение (пункт 1 статьи 174 ГК РФ).

Бремя доказывания того, что третье лицо знало или должно было знать о таких ограничениях, возлагается на лиц, в интересах которых они установлены (пункт 1 статьи 174 ГК РФ).

По смыслу статьей 51 и 53 ГК РФ неясности и противоречия в положениях учредительных документов юридического лица об ограничениях полномочий единоличного исполнительного органа толкуются в пользу отсутствия таких ограничений.

Ссылка в договоре, заключенном от имени организации, на то, что лицо, заключающее сделку, действует на основании устава данного юридического лица, должна оцениваться судом с учетом конкретных обстоятельств заключения договора и в совокупности с другими доказательствами по делу. Такое доказательство, как и любое другое, не может иметь для суда заранее установленной силы и свидетельствовать о том, что другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях»[1].

Таким образом, видно, что Пленум Верховного Суда Российской Федерации в этом пункте указанного Постановления (выпущенного в период действия норм статьи 53 ГК РФ с наличием отсылки на пункт 1 статьи 182 Кодекса) затронул и истолковал порядок применения положений ГК РФ о полномочиях органов и учредителей/участников юридических лиц и порядке использования сведений, опубликованных в ЕГРЮЛ, и положений, изложенных в учредительных документах (в их соотношении и взаимосвязи), только для такого случая, когда сведения, опубликованные в ЕГРЮЛ фактически подтверждены имеющимися учредительными документами, но в этих документах наличествуют определенные ограничения (отклонения от общих положений), которые в ЕГРЮЛ по тем или иным причинам не отражены.

А какие нормы подлежат применению в том случае, когда в ЕГРЮЛ опубликованы одни сведения, а сделка была совершена с лицом, хоть и выступающим (позицирующим себя) как орган (т. е. директор или генеральный директор этого юридического лица), но на момент подписания им соответствующего документа по совершению такой сделки ни в ЕГРЮЛ не наличествовало записи, подтверждающей его полномочия, ни внутренние учредительные документы представляемого юридического лица ее не подтверждали?

Да, конечно, сразу думается, что, скорее всего, договор, в котором стоит подпись такого лица не может нести правовых последствий и не имеет юридической силы для организации, полномочным лицом которой он себя представил, и он, по своей сути, просто ничтожен.

Однако, если внимательно посмотреть на действующие (как на 01 сентября 2014 г., так и на 01 июля 2015 г.) нормы о недействительности и ничтожности сделок, с учетом положений названного выше постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в соответствующем его разделе посвященном недействительности сделок, все оказывается не так просто, а именно.

Диспозиция пункта 1 статьи 166 ГК РФ «Оспоримые и ничтожные сделки» в редакции Федерального закона от 7 мая 2013 г. N 100-ФЗ, вступившей в силу 1 сентября 2013 г. изложена следующим образом: «1. Сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка)». При этом, абзацем 4 пункта 2, а также, пунктом 5 этой же статьи, закреплены следующие правила: «Сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли; 5. Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки».

Кроме того, пунктом 1 статьи 168 ГК РФ «Недействительность сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта» сфера возможностей для признания сделок ничтожными еще больше сужается, посредством изложенного в нем правила:

пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, - т. е., когда сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, посягает на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц (см. пункт 2 статьи 168 ГК РФ), - сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки».

При этом, на мой взгляд, ничуть не упрощают задачу признания тех или иных сделок (отдельных их положений) ничтожными, и ничуть не расширяют таких возможностей и толкования положений Кодекса о недействительности сделок Пленума Верховного суда Российской Федерации в упомянутом Постановлении № 25 от 23.06.2015 г.. В частности, в пункте 73 указанного постановления изложено следующее:

«73. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, по общему правилу является оспоримой (пункт 1 статьи 168 ГК РФ).

В силу прямого указания закона к ничтожным сделкам, в частности, относятся: соглашение об устранении или ограничении ответственности лица, указанного в пункте 3 статьи 53.1 ГК РФ (пункт 5 статьи 53.1 ГК РФ); соглашение участников товарищества об ограничении или устранении ответственности, предусмотренной в статье 75 ГК РФ (пункт 3 статьи 75 ГК РФ); сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности (статья 169 ГК РФ); мнимая или притворная сделка (статья 170 ГК РФ); сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства (пункт 1 статьи 171 ГК РФ); соглашение о переводе должником своего долга на другое лицо при отсутствии согласия кредитора (пункт 2 статьи 391 ГК РФ); заключенное заранее соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства (пункт 4 статьи 401 ГК РФ); договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя (пункт 3 статьи 572 ГК РФ); договор, устанавливающий пожизненную ренту в пользу гражданина, который умер к моменту его заключения (пункт 3 статьи 596 ГК РФ); кредитный договор или договор банковского вклада, заключенный с нарушением требования о его письменной форме (статья 820 ГК РФ, пункт 2 статьи 836 ГК РФ).

В силу пункта 5 статьи 426 ГК РФ условия публичного договора, не соответствующие требованиям, установленным пунктами 2 и 4 этой статьи, являются ничтожными»[2].

При этом, хоть и наводит на определенные размышления, но представляется трудным для применения на практике толкование, изложенное Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в абзаце 2 пункта 74 его Постановления, а именно: «Договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого указания на его ничтожность. Например, ничтожно условие договора доверительного управления имуществом, устанавливающее, что по истечении срока договора переданное имущество переходит в собственность доверительного управляющего»[3]. Думается, что можно не только условия договора, но и, например, определенные действия, положения, противоречащие законодательному регулированию соответствующего института, попытаться квалифицировать как ничтожные, но в эффективность подобного «приема» верится с натяжкой.

Таким образом, чтобы заявить о ничтожности сделки, заключенной лицом, не наделенным соответствующими полномочиями органа юридического лица, или применить иные последствия, не связанные с ее ничтожностью (недействительностью), но позицирующим себя таковым в момент ее заключения, использующим реквизиты, печати, рабочее место юридического лица, от имени которого он заключал сделку, еще надо поискать прямое указание закона или иную норму, подлежащую применению.

Отсюда, возникает понимание того, что задача эффективного правового регулирования вопросов полномочий органа юридического лица была решена, когда статья 53 ГК РФ имела отсылку на пункт первый статьи 182 Кодекса, ведь если посмотреть на положения абзаца второго пункта 1 статьи 182, то для рассматриваемой ситуации имеется следующее правило: сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного (в рассматриваемом случае) на указании закона (т.е., положений статьи 53 ГК РФ и соответствующих специальных законов) непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого; полномочие может также явствовать из обстановки, в которой действует представитель (см. пункт 1 статьи 182 ГК РФ).

В таком случае, если некое лицо, выступало как директор (т. е., орган юридического лица), не имея на то соответствующих полномочий, то подлежат применению нормы статьи 183 ГК РФ «Заключение сделки неуполномоченным лицом», в силу которых имеется следующее регулирование:

«1. При отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии не одобрит данную сделку.

До одобрения сделки представляемым другая сторона путем заявления совершившему сделку лицу или представляемому вправе отказаться от нее в одностороннем порядке, за исключением случаев, если при совершении сделки она знала или должна была знать об отсутствии у совершающего сделку лица полномочий либо об их превышении.

2. Последующее одобрение сделки представляемым создает, изменяет и прекращает для него гражданские права и обязанности по данной сделке с момента ее совершения.

3. Если представляемый отказался одобрить сделку или ответ на предложение представляемому ее одобрить не поступил в разумный срок, другая сторона вправе потребовать от неуправомоченного лица, совершившего сделку, исполнения сделки либо вправе отказаться от нее в одностороннем порядке и потребовать от этого лица возмещения убытков. Убытки не подлежат возмещению, если при совершении сделки другая сторона знала или должна была знать об отсутствии полномочий либо об их превышении».

Таким образом, явно видно, что неуправомоченному лицу стоило серьезно подумать о последствиях, в случае заключения им сделки от имени другого лица (в рассматриваемом случае, юридического лица), а контрагент такого юридического лица был защищен от возможного обмана возможностью требовать исполнения или взыскания полученных убытков.

Устранение «связи» пункта 1 статьи 53 ГК РФ с пунктом 1 статьи 182 ГК РФ, на мой взгляд, создает серьезный пробел в законодательстве, позволяющий мошенникам и прочим злоумышленникам безнаказанно пользоваться невнимательностью контрагентов, лишая последних правовой защиты в случае злонамеренного введения их в заблуждения, до тех пор, пока видимая мной «прореха» в законодательстве не будет восполнена регулированием соответствующими правовыми нормами.

Или в поле моего зрения не попали такие нормы, которые законодатель предусмотрел, упраздняя отсылку на положение пункта 1 статьи 182 ГК РФ?

Или такое исключение указанного положения доктринально вовсе не умаляет правовой связи статьи 53 Кодекса с положениями его главы о представительстве и доверенности, хоть технически и устраняет прямую отсылку на нее?

[1] Пункт 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"

[2] Пункт 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"

[3] См. там же, абз. 2 пункта 74

29.07.2015 12:33

2 комментария

07.08.2015 22:59
Как по мне, так НИКОГДА в нашем государстве не смогут относиться к органу юридического лица, как представителю, очень уж у нас в мозги чиновников (а значит и законодателей) номенклатурная ментальность и бюрократическое мировоззрение въелись, а не демократическое мышление и оценки!!!
08.08.2015 13:12
А по мне, раз попытки были, значит могут (и должны!) устояться. И вообще, с моей точки зрения, по крайней мере к коммерческим организациям, больше приемлемо рассматривать орган, как представителя (ведь функции органа осуществляет конкретное физическое лицо со своей правоспособностью) и такой подход, на мой взгляд, и решит и предупредит много разнообразных проблем.